Лоцман кембрийского моря - Страница 62

— Когда выезжает экспедиция? — спросил Зырянов, обращаясь к Порожину.

— Послезавтра, — ответил Небель.

— До свиданья, — сказал Зырянов.

Порожин даже не кивнул.

— Что это? Опять пришел! — возмутился Иван Андреевич, но увидел, что лоцманок чуть не плачет. — Что с тобой, дружок?

— Я везде агитировал за Якутию, как вы советовали, и, кажется, сагитировал: Геологический институт посылает экспедицию послезавтра! Только без меня.

— Геологический? — переспросил Иван Андреевич. — Ну что ж, я попрошу, чтобы они взяли тебя.

— Они не захотят, — мрачно сказал Василий.

— Вот новости! — Иван Андреевич грозно взглянул: — Ты поругался и там?

— Нет.

— Готовься к поездке. Прощай.

Глава 7

ЭКСПЕДИЦИЯ «НЕ НАЙДИ ТОГО, ЗНАЙ ЧЕГО»

Из дневника Л. М. Цветаевой, аспирантки Геологического института АН

Экспедицию возглавляет Александр Дмитриевич Порожин. Это невесело для нас всех (кроме Небеля). Порожин был самым ярым противником экспедиции в Якутию вообще… Боюсь, что он далеко не оправдает надежд, которые возлагают на него Антон Елисеевич и академик Архангельский.

Таня и вовсе убеждена, что мы не можем найти нефть под руководством Александра Дмитриевича. «Никакой Якутии не было бы, если бы не ты! Это все твоя романтическая фантазия! Конечно, и геологическая тоже!.. И ты внушила ее папе! И мне тоже!.. Положим, папе ты не сумела бы ничего внушить, он слишком робок. Но меня ты уговорила. И всех уговорила!.. И вот результат!»

Это правда, что мы обе с Таней трезвонили о «нашей» экспедиции до тех пор, пока сам Архангельский вдруг не сказал Антону Елисеевичу при встрече, что… он очень рад смелой инициативе Антона Елисеевича и хочет подробно изложить ему свои новые соображения в пользу левых притоков Лены…

Экспедицию на левые притоки Лены утвердили… И вдруг назначили руководителем Порожина! И конечно, с участием его подсказчика и выразителя мыслей. Ох, Бернард Егорович!

— Ли, я не могу пустить вас одну в эти каторжные места, без моей защиты, — заявил он вполне серьезно.

— Бе, — хладнокровно сказала я, — если это каторжные места, то я понимаю ваше влечение к ним.

— Я говорю серьезно, Лидия Максимовна, — и больше он не посмел называть меня на свой моднодурацкий манер.

— Может, обвенчаетесь перед такой дорогой?

— С удовольствием, мамочка. С кем на сей раз?

— Фу, Лида! Ты же девушка. И не комсомолка…

— Я комсомолка, мама.

— Господи!.. Все-таки где ты нахваталась этого бесстыдства? Как будто на медицинских курсах обучалась.

— Итак, с кем же?..

— С кем едешь, — сказала мама обиженно.

— Чудно! С товарищем Неизвестным?.. Ты согласна?.. Папа, ты слышал? Будь свидетелем. Разгневанная царица обещалась выдать единственную дочь за первого встречного! Я в восторге!

— Ты поблагодарила царицу за милость, дочка?

— Они едут с Бернардом Егоровичем, я и говорю: обвенчались бы уж… — пожаловалась мама. — А эта бесстыдница вывернула: «Ты меня выдаешь за какого-то неизвестного господина!» Да еще — «единственную».

Я рассказала Тане, мы хохотали.

Таня изводила меня каждый день по телефону:

— Лида, я откажусь от командировки на эту практику! Ты откажешься?

— Нет.

— Конечно! Ты получишь самостоятельный участок и можешь сама найти нефть!

— Я сделаю так, что они все будут землю грызть, чтобы найти.

— Как ты это сделаешь?

— Увидишь!

Я позвонила редактору накануне отъезда. Он сразу сказал:

— Немножко подсократили мы вас, но зато завтра печатаем. Сказать, под каким заголовком? «Экспедиция «Не найди того, знай чего».

— Прелестное название. Про Зырянова не сократили?..

— А вот… Сейчас… Сейчас я вам прочитаю: «Инициатора экспедиции в Якутию комсомольца Зырянова, энтузиаста-разведчика сибирской нефти, руководство экспедиции вовсе отстранило от участия…» Правильно?

— Правильно. А вы знаете, что дорога ложка к обеду?

Редактор подумал и спросил:

— А когда вы обедаете?

— Сегодня, товарищ редактор. Потому что завтра экспедиция у-ез-жа-ет.

— Ладно, — сказал редактор и почему-то не обиделся. — Еще понадобится обедать.

На Казанском вокзале стало сразу шумно, как только собралась якутская экспедиция. Порожин и Небель направились к своему мягкому вагону. Сережа Луков, студент Нефтяного, мой будущий коллектор, сказал:

— Товарищи! Нас должно быть семнадцать жестких пассажиров и два мягких.

— Сережа, не острить — это первая заповедь геолога-разведчика! — скомандовала Таня, не терпевшая пошлостей.

— Я совсем не острю! — Сережа покраснел. — А только мне было свыше приказано купить мягких два места и жестких семнадцать.

— А нас шестнадцать жестких! — мгновенно сосчитала маленькая Надежда, обещающая стать вундеркиндом экспедиции.

— И, конечно, не сказали, для кого еще одно место?

— Не сказали.

— Товарищи! — закричала Таня. — Завещание нового чудака!.. К экспедиции должен присоединиться в пути еще один участник — неизвестный!

Проводник взял у Сережи семнадцать билетов и разрешил занимать места в вагоне. Я шепнула Тане: «Первое отделение, двухместное, — нам!» Таня вошла первая, за ней другие девушки и потом мужчины. Я стояла возле проводника и смотрела во все глаза. И когда все наши влезли, к Сереже подошел семнадцатый пассажир — худощавый студентик среднего роста в кепке. Розовый загар на его лице был, вероятно, патентованный — зима не сняла его. Необыкновенно быстрые зеленовато-серые глаза на мгновение коснулись меня и обратились на Сережу. Сережа воскликнул: